October 11th, 2020

LIMA

‘Безделицы для погрома’ (отрывок)

Сейчас о кошмарах сегодняшней медицины многие хворают в голос. А кошмаров-то многие и не видывали. Извольте, вот небольшое описание советских чудес:
Louis-Ferdinand Céline «Bagatelles pour un massacre», Paris, Denoel, 1937.

[Spoiler (click to open)] I.

***

(…) В Ленинграде крупная венерологическая клиника находится в рабочих кварталах города, недалеко от порта… Она представляет из себя некий странный конгломерат строений, перекошенных, абсолютно никак между собой не соотносящихся, напоминающих, скорее, грязные забегаловки, с рытвинами и полуразвалившимися, прогнившими казармами вокруг. Ни одно из учреждений социального обеспечения у нас во Франции не может идти ни в какое сравнение с этим унылым, отталкивающим и пришедшим в полный упадок заведением.

Разве что прежнее здание Сен-Лазара… или некоторые из старых провинциальных психушек?.. Одного не следует забывать, что Сен-Лазар был тюремной больницей, к тому же гораздо меньших размеров… в то время как эта гигантская выгребная яма, предназначенная для исцеления так называемых «венерических болезней», громогласно объявлена образцовопоказательной народной больницей, где при желании можно даже пройти курс обучения, милости просим! своеобразный ленинградский аналог больницы Св. Людовика*(Больница Святого Людовика была построена в 1607 году для лечения больных чумой. Сейчас в ней лечат венерические и кожные болезни.)

Впрочем, «Святой Людовик» кажется величественным замком в сравнении с этой грязной, задрипанной конурой, этим забытым Богом и людьми строением, напоминающим заброшенный морг… я много лет служил в кавалерии, но никогда, я уверен, ни один полковой ветеринар не позволил бы даже на один вечер разместить эскадронных лошадей в подобном жутком, помоечном месте. Я видел множество больниц, причем везде, и в городах, и в деревнях… плохих, очень плохих, превосходных, примитивно оборудованных, но такого, чтобы в больнице отсутствовало самое элементарное, самое необходимое для ее мало-мальски нормального функционирования, такого я больше не видел нигде. Это просто не укладывается в голове… Полуразвалившееся здание больницы представляет из себя нечто вроде бутафорского украшения Потемкина… тот же иллюзионизм… чистая видимость, фикция… И все это, обратите внимание, после двадцати лет истошных воплей, яростных обличений отсталой капиталистической системы… гимнов неслыханному социальному прогрессу… возрождению могущественного СССР! даровавшего счастье! свободу! власть «трудовому народу»!.. не говоря уже об обилии безумных планов, которые с каждым годом становятся все более грандиозными и умопомрачительными… Гремучая смесь иудейской и монгольской трескотни… Отметим также, что эта крупная ленинградская венерологическая клиника, судя по всему, весьма редко посещается паломниками из «Интуриста», гиды ею явно пренебрегают… Оно и понятно, она не слишком подходит для того, чтобы служить вдохновляющим примером для подражания… Если же случайно какой-нибудь особо избранный турист, лидер Народного фронта из числа тех, что питают особое пристрастие к черной икре, или ученый медик из евреев или франк-масонов, сюда и забредут, отклонившись от обычных проторенных маршрутов, их преисполненный Веры взгляд мгновенно сумеет проникнуть вглубь происходящего и отыскать несколько внушающих оптимизм моментов… весьма и весьма обнадеживающих… сколь неприглядно не выглядела бы действительность внешне… например, самоотверженность и мужество обслуживающего персонала (подыхающего с голоду), стоицизм и крайнюю неприхотливость больных… все понимающих, сознательных и преисполненных благодарности… (эти все запуганы до смерти). Конечно, этот любитель икры, как истинный друг СССР, сразу же все поймет правильно и тут же начнет повторять на все лады то, что от него ждут. Мол, это Юсупов, Распутин, Деникин и Кутепов виноваты в том, что здесь порой не хватает необходимых продуктов питания и одежды, однако это временные затруднения скоро будут изжиты окончательно… в России всегда были плохие дороги, плохие жилищные условия и больницы… завершается же эта наглая бессвязная пропагандистская болтовня тем, к чему всегда прибегают евреи всего мира, когда им больше нечего сказать… отсылкой к туманному будущему…

Мой коллега, врач, который сопровождал меня в этой больнице, по чистой случайности оказался не семитом, а русским, причем совершенно славянского типа, лет так пятидесяти, немного похожий на прибалта, грубоватый, импульсивный и, надо сказать, весьма колоритный персонаж!.. Он прекрасно врубался во всю эту туфту… Примерно через каждые десять слов, в промежутках между объяснениями и техническими деталями, он внезапно замолкал и разражался громкими воплями и смехом, так, что его баритон эхом разносился по всем коридорам…

«У нас! коллега, Все Очень Хорошо!… Больные чувствуют себя Очень Хорошо! И то, что мы здесь, это тоже Очень Хорошо!..» Вопил он, делая ударение на слове «Хорошо»! Стараясь вложить в него всю силу своего зычного голоса… Мы покорно тащились за ним по коридору, вдоль больших и маленьких палат и кабинетов… время от времени мы останавливались… исключительно за тем, чтобы посмотреть на очередной сифилис, неврит или еще что-то в этом роде… Конечно, у больных там были простыни, одеяла и даже матрасы, но сколько кругом было грязи!… Бог мой! все рваное! какой-то гигантский заброшенный сортир… ничего ужаснее я в жизни не видел… грязное вонючее скопление!.. истощенных до предела дистрофиков… прикованных к постели, корчащихся от страха и ненависти стукачей, заскорузлых азиатов… а рожи, одна страшней другой, я имею в виду, прежде всего, выражение лиц этих больных… гримасы, запечатлевшиеся на этих лицах, отражали состояние их душ, в то время как поразивший их снаружи или изнутри недуг вызывал во мне не столько отвращение, сколько профессиональный интерес. Хотя, конечно, подобная гремучая смесь… зрелище не для слабонервных!.. Толпа гноящихся озлобленных уродов!.. представляете картину! Настоящая помойная яма!.. А сколько во всем этом безысходной тоски! Эти стены ни разу не красились со времен Александра!.. впрочем, разве это стены?.. жалкие перегородки из пакли и тряпья! и во всем сквозит какое-то неимоверное упоение собственным унижением.. конечно, я видел не мало жизненных катастроф… вещи… существа… самые разные… оказывались в условиях еще более худших… без какой-либо надежды на спасение… они катились по наклонной плоскости, опускаясь все ниже и ниже… Однако я нигде никогда не встречал ничего более гнетущего, удушливого и раздирающего душу, чем эта русская нищета… Подобную запредельную безысходность можно наблюдать разве что где-нибудь на каторге Марони*(Сент-Лоран-дю-Марони — исправительная колония во французской Гвиане)?.. и то вряд ли… тут нужен особый дар… Порой после чтения русских писателей (я имею в виду великих классиков прошлого, а не советских лизоблюдов), например, Достоевского, Чехова и даже Пушкина, я невольно спрашивал себя, почему у них так много ненормальных героев, откуда этот неповторимый мрачный бредовый колорит их книг?.. этот исступленный ужас перед полицией, вечное ожидание стука в дверь, эта тоска, эта ярость, и наконец, стон наполненных водой сапог, которые никогда не бывают сухими, отчего этот стон приобретает вселенский масштаб…

Это чудо воздействия литературы, источник ее магической силы становятся более понятными всего после нескольких дней, проведенных в России… Начинаешь так же явственно ощущать болезненное гниение всех этих изувеченных и исковерканных человеческих душ, как будто бы ты провел рукой по изодранной в клочья шкуре затравленной, паршивой, изнывающей от голода и холода собаки.

В сущности, никакой колорит создавать и не надо… нет нужды ничего утрировать, сгущать краски. Все есть и так!.. перед глазами на каждом шагу… Более того, атмосфера вокруг всех этих людей, неважно, больных или здоровых, вокруг всех этих домов, вещей, всего этого нечеловеческого нагромождения неотвратимых страданий и жестокости сегодня в тысячу раз более гнетущая, удушливая, удручающая, инфернальная, чем у всех «благополучных и преуспевающих» (все познается в сравнении) Достоевских вместе взятых.

Раскольников? да у русских каждый второй такой!.. этот «проклятый» их местный Бубуль*(Народный французский герой, простодушный и безобидный, что-то вроде русского Петрушки), он им должен казаться таким же вульгарным, понятным, привычным, обыденным и банальным!.. Они просто рождаются такими. Но вернемся к нашему гигантскому шанкрозорию… Коллега Всехорошевич, облаченный в грязный белый халат… впрочем, не грязнее, чем у остального персонала… кажется, не собирается посвящать меня в специфические детали функционирования этого огромного конвейера. Но мне и так уже все было ясно, я и сам все прекрасно видел… тесные процедурные, каморки, до отказа набитые больными сухоткой, тучи мух над постелями и, наконец, отделения «врожденных заболеваний»… Малыши с «врожденным сифилисом» выглядели выдрессированными лучше остальных, они послушно встретили меня уже в коридоре, ибо я был тем редким посетителем, перед которым они должны были исполнять свою хорошо заученную роль все в той же комедии… большинство уже сидело в столовой… склонившись над своими мисками, группами, дюжинами, в круг, все бритые наголо, с зелеными лицами, что-то бормочущие себе под нос, гидроцефалы, безобидные идиоты в возрасте от шести до четырнадцати лет… салфеточки, украшавшие их, видимо, должны были улучшить общее впечатление, правда, салфетки были сальными, но зато с вышивкой… в общем, обычные статисты.

Стоило нам войти, как они все разом вскочили и начали горланить по-русски… все ту же знаменитую фразу! «Все Очень Хорошо!.. Нам здесь Очень Хорошо!..» — «Вы слышите, что они вам говорят, коллега! Все…»

Всехорошевича сопровождала еще и группа его студентов… что вовсе не мешало ему периодически разражаться громким смехом, этот врач был в Ленинграде одним из немногих русских, которых я видел смеющимися.

«А это наши уборщицы! наши санитарки!..» Пожалуй, присмотревшись повнимательней… и можно было их распознать, отличить от остальных, ибо они выглядели еще более изможденными, замученными, потрепанными, опустившимися, чем находившиеся на излечении больные… они все ходили по стенке, в буквальном смысле этого слова, упираясь в стену коридора, бледные, иссушенные, на подгибающихся коленях… от одной засаленной стены к другой.

— А сколько они зарабатывают?..

— 80 рублей в месяц… (одна пара обуви в России стоит 250 рублей)…

Помолчав немного, он вдруг неожиданно добавил (в свой обычной громогласной манере):

— Их же кормят! коллега, кормят!..

Ну, это он загнул! «Все очень хорошо!» — опять раздается его громкий голос. И все-таки, самое лучшее ждало меня в конце визита! Гинекологический осмотр!.. специальность Всехорошевича, это нечто!.. Настоящая антикварная лавка, какая-то коллекция древностей, музей инструментов, зазубренных археологических находок, изогнутых, ржавых, пугающих… у нас такое теперь можно увидеть разве что в Валь-де-Грас*(имеется в виду Военно-медицинская Академия, основанная еще при Наполеоне I, при которой существует музей), в сундуках и сумках барона Ларрей**(барон Ларрей (1766-1842) — известный хирург, прошедший вместе с армией Наполеона Бонапарта все основные сражения), и то вряд ли… Буквально все из этой омерзительной рухляди, штативы, зонды, скальпели и даже элементарные пинцеты сохранились еще с царских времен… сегодня весь этот металлолом, этот накопленный веками хлам, все эти покрытые сулемой*(сулема — хлорид ртути, использующийся в медицине для обеззараживания кожных покровов и одежды), изъеденные ржавчиной и перманганатом*(перманганаты — химические соединения, использующиеся в медицине как дезинфицирующие средства при ожогах и т.п.) куски железа даже на Блошином рынке никто бы не взял… цыгане и те бы отказались наотрез.. один прогон ручной тележки обошелся бы вам дороже… этих отвратительных отбросов… Тарелки тоже все были изъедены коррозией, протерты до дыр… протекали… а о рваном и вшивом белье и говорить нечего…

Всехорошевич же чувствовал себя тут, как рыба в воде… Это же была его консультация, момент его торжества!.. Засучив рукава, он тотчас берется за дело, через мгновение он весь в работе! Зады везде одинаковы… Больные застыли в ожидании… целая очередь, чтобы вскарабкаться на кресло… Студенты, слегка ошалевшие, прыщавые, настороженные, в общем, такие же, как все студенты в мире… наматывают все на ус… сперва легкое поглаживание, чтобы расклеить складки… убрать выделения из вагин… шейки матки… так, тампоны прямо в вульву, прижимаем… теперь, само собой… слизистые выделения воспаленной матки… Всехорошевич отдавался этому целиком… внимательный, энергичный… с громовым голосом… он был весь в работе!.. я не мог оторвать от него глаз… у него здорово получалось… он управлялся со всей этой допотопной рухлядью и нагноениями с какой-то грубоватой грацией… а работы хватало… тоненькая струйка перманганата и флуп!.. рука погружается в следующую дыру… сразу по локоть… как в лихорадке он слегка ощупывает железы… не умолкая ни на секунду… затем стряхивает слизь с руки… и флуп!.. залезает в следующую… без остановки!.. прямо так!.. голыми руками!.. волосатыми… со стекающей с них желтой жидкостью… без перчаток…