dedo Vasiľ (ded_vasilij) wrote in homo_patiens,
dedo Vasiľ
ded_vasilij
homo_patiens

Categories:

Какие тайны хранит институт им. Сербского? (Заметки диссидента) Part I

(dwas: Хотел было просто оставить ссылку на текст но нажав на ссылочную кнопку с жежейным карандашиком яндекс мне в ответ упорно выдаёт вот такое откровение: 404 страница не существует. Поэтому копирую весь текст)


«Доктор действовал во благо, жалко благо не моё»
Вл. Высоцкий
Михась  Кукобака:
Какие тайны хранит институт им. Сербского?
(Заметки диссидента)

            В марте 2006 года, я пришел в институт судебной психиатрии им. Сербского, чтобы осуществить своё законное (и конституционное) право, на ознакомление с экспертным заключением по одному из моих судебных дел за 1970 год. В качестве свидетеля и своего доверенного пригласил представителя от общественной организации «Гражданская комиссия по правам человека». Однако нас даже на порог не пустили. Объяснили: ознакомление с экспертными материалами категорически запрещено, независимо от срока давности проведённой экспертизы. Затребовать экспертные материалы имеет право лишь организация  и лицо, направившее меня на экспертизу. Выходит, что спустя даже 36 лет моё дело всё ещё является тайной не только от общественности, но и от меня самого. Пришлось обратиться в суд.
            Должен пояснить, 15 лет назад я был реабилитирован. А отправлял  меня на экспертизу в институт им. Сербского в 1970 году  начальник следственного отдела УКГБ по Владимирской области м-р Павел Евсеев.  Помню, он как-то разоткровенничался, что работает следователем в «органах» с 1940 года. Я не удержался и спросил: «Так сколько же Вы душ загубили за 30 лет такой «работы»?! Ведь у Вас руки по локоть в крови! При Хрущеве, многие из Ваших жертв были  посмертно реабилитированы».
М-р вальяжно откинулся на спинку стула, и добродушно улыбаясь, ответил: «А ты знаешь, Михаил, что сказал тов. Сталин на банкете в честь победы?» И начал цитировать мне известный тост про долготерпение русского народа. Естественно, уклоняясь от пояснения, что это «долготерпение» было достигнуто массовыми расстрелами и многомиллионным ГУЛАГом.
         На вид следователю КГБ было под 50, значит сегодня ему где-то 86 лет или больше. Может быть, он давно и торжественно похоронен как ветеран войны. Под звуки военного оркестра, за трупом, на подушечке несли два-три  десятка орденов и медалей, как награду за сотни отправленных под расстрел, так называемых «врагов народа». Мне повезло, что  родился  гораздо позже этого ветерана - орденоносца. Иначе был бы реабилитирован тоже посмертно. Невелико удовольствие.
            А может он ещё и жив?! И как ветеран-маразматик валяется в разных привилегированных ЦКБ и прочих заведениях, где отдыхают и лечатся заслуженные палачи и  высшие Кремлёвские сановники; от Патрушева, Иванова и повыше рангом. Любуется старый ветеран на фото Сталина в рамочке, и вспоминает славные денёчки. Когда можно было вообразить себя маленьким Божком, распоряжающимся жизнью и смертью людей. Может мне разыскать его, и нижайше испросить резолюцию на ознакомление со своим, им же сфабрикованным уголовным делом?
 Но сначала поговорим о чужих тайнах, которых немало хранится в потайниках института им. Сербского. Ещё при Ельцине, меня  как-то пригласили на запись, в телепрограмму «Национальный интерес». Там седовласые профессора из этого института пытались доказать, что здоровых людей в психушки не отправляли. В крайнем случае, в гуманных целях спасали некоторых от тюрьмы. Мне сразу вспомнились строчки из Высоцкого: «Доктор действовал во благо, жалко благо не моё!». Через  микрофон ведущего, задал вопрос: «А как Вы оцениваете такой факт: человека признали невменяемым, 15 лет продержали в Казанской спец/психбольнице, а потом расстреляли? Могу пояснить подробней». Профессора не ответили, сделав вид, что вопроса не было. Ведущий настаивать не стал. Просматривая дома эту телепередачу обнаружил - вопрос «вырезан». А моя физиономия промелькнула лишь в качестве статиста.
Теперь о факте. С человеком, которого расстреляли, я был лично знаком. Три раза, в среднем по 40 дней проводил с ним  в одной камере-палате в Сербском. Вот  коротко его история.  В начале войны Лукьянов Ермак Михайлович – калмык по национальности попал в плен, потом лагерь. Не допытывался, не знаю; может и сотрудничал он каким-то образом с немцами. После войны Лукьянов остался в Бельгии. Работал на рудниках, получил гражданство, женился. Был членом общества Советско-Бельгийской дружбы (с его слов). Когда началась Хрущевская «оттепель», пришел в советское посольство, рассказал о себе и попросил разрешение вернуться на родину. Ему ответили: Вы, мол, совершили преступление в своё время; поэтому возвращение надо заслужить, надо поработать для Родины.  И Лукьянов несколько лет разъезжал по Европе; фотографировал базы НАТО. Выполнял задания успешно, так как в совершенстве владел немецким и французским языками. Шпионил бесплатно. Лубянское начальство компенсировало лишь  дорожные расходы. Наконец разрешение на поездку в СССР было получено. Весь путь до Элисты он проделал на личной автомашине. Разыскал сына от довоенного брака; навестил тех, кого знал раньше или был в родстве.
Благополучно вернулся домой, в Бельгию. Но после всего увиденного собственными глазами, услышанного от родственников и знакомых о жизни и порядках в СССР  –  всякое желание возвращаться  на Родину испарилось. Да и жена-бельгийка против.  Куда, мол, поедем, говорит: у нас семья - пятеро детей. Кто-то устроился, другие учатся. В общем, стал г-н Лукьянов уклоняться под разными предлогами от поручений товарищей в «штатском» из Советского посольства.
Тем бы всё и закончилось. Но после поездки в Калмыкию начал регулярно переписываться с родственниками и новыми знакомыми. Через некоторое время снова захотелось приехать в гости.  Ему охотно дали визу.  На этот раз взял с собой сына подростка, чтобы познакомить с «исторической  Родиной».  Позднее признавался, что с самого начала почувствовал за собой слежку. После завершения своего визита, в Бресте был арестован. Дальше как обычно: Лефортово и  Сербский. Признание больным шизофренией и помещение в Казанскую спец/психбольницу. Это происходило где-то в 1967 году.
Впервые  встретился с ним летом 1970 года. Моё назойливое любопытство, видимо его настораживало, и я мог довольствоваться лишь фантазиями санитарок об этом человеке. Когда в 1979 году мы снова увиделись, он  встретил меня как родного брата. Точнее, как собрата по несчастью.  Много чего рассказывал о своей жизни, о Бельгии. Третий раз я увидел его зимой 1982 года. Но это был уже другой человек. Изможденный,  дряхлый старик с полностью потерянными зубами. От «лекарств» по его словам. В Казани его нещадно закармливали нейролептиками и Бог знает чем ещё. А главное, угнетённое состояние. Постоянно повторял: «Мишель! меня хотят расстрелять; я это чувствую». Напрасно пытался его успокоить. Мол, по советским законам потолок -15 лет, которые он уже отсидел. Кроме того, он официально «невменяем», и это противоречило бы нашим  законам. Всё было напрасно. И у меня появились сомнения в его здоровье. Уж не заболел ли?! Всё-таки 15 лет в психушке…
            Летом 1982 года в лагере, как-то просматривал газету «Советская Россия». Равнодушно скользнул по названию статьи «Изменникам нет пощады». В те годы проходила очередная кампания «никто не забыт» и пропагандистских писаний хватало. Но взгляд наткнулся на знакомое имя. Внимательно прочел  «…приговорен к высшей мере… приговор приведён…»  и т.д. У меня буквально волосы зашевелились, настолько неправдоподобной, фантастической показалась мне эта ситуация.
 Можно лишь догадываться, как это происходило. Лубянка потребовала от профессоров Сербского объявить Лукьянова сумасшедшим, чтобы упрятать в спец/психушку. Те под козырек. А годы спустя  Лубянка посчитала, отпускать Лукьянова опасно – слишком много узнал. Значит надо уничтожить.  И приказали «врачам» объявить его здоровым, чтобы казнить «по закону». Те снова под козырек. Если у кого сомнения в этой истории, то не трудно проверить. Младшему сыну Лукьянова в Бельгии, сегодня примерно 50 лет. После ареста отца, оперативники КГБ переправили его вместе с машиной через границу. Наверное, живы и другие родственники, там же в Бельгии.
            Когда профессора из Сербского утверждают, что посылали обвиняемых в психушки, ради спасения от тюрьмы или казни – это правда. Только  чья, правда?!  Институт им. Сербского в советский период (как, наверное, и сейчас) являлся главным инструментом «по отмыванию» преступлений. По аналогии: как «отмывают» преступные деньги всякие грабители и мошенники.
            В советское время Кремлёвская власть была страшно озабочена своим имиджем не только в глазах Запада, но и собственных граждан. Существовала доктрина, что наш государственный  строй – идеал для человечества и потому у нас, при социализме не  могут происходить такие преступления, как на «загнивающем» Западе. А наши чиновники, это просто ангелы в сравнении с хапугами и мошенниками в странах, где «человек человеку - волк» и «правит чистоган».
Кстати сегодня, «к имиджу» страны отношение наплевательское. Сын министра обороны Иванова, нагло задавил машиной пенсионерку. Об этом знает вся Москва, но преступник даже не арестован. Если бы подобное случилось четверть века назад, и этот факт получил бы такую же огласку, то Иванова – младшего на пару месяцев отправили в психушку.  Чтобы «отмыть» его преступление.  Извините, мол, граждане, никакого преступления нет. Просто, кратковременное расстройство здоровья; с кем не бывает. И это «расстройство здоровья»  услужливо бы удостоверили в Сербском, эскулапы с докторскими степенями.
            Со мной сидел сын крупного московского  чиновника в банковской сфере. Отец был  орденоносцем, за какие-то тыловые подвиги в период войны. Сын повздорил с женой, облил её бензином и сжег. Абсолютно здравый и неглупый человек. Другого бы расстреляли, а этот отделался 5-тью годами спец/психушки. Причем, содержался привилегированно, как в доме отдыха.  Ещё случай. Сын начальника милиции, абсолютно здравый, неглупый и приятный во всех отношениях человек. Нас убеждал, что попал за браконьерство. Позже узнали его историю. Заманил в лес 9-ти летнюю девочку, изнасиловал и закопал. «Подлечили» и освободили.
Третий случай. Был один хороший работник-шабашник, много зарабатывал. Но слишком часто и подолгу бывал в командировках. Жена поставила ультиматум: мне нужен муж дома, а не в виде паспортной отметки. Не сменишь работу – уйду к матери. Но мужик был воспитан в строгой православной традиции, согласно которой «да убоится жена мужа своего». Поэтому предупредил: «Уйдешь, не застану дома; приду и отрублю голову». Приехал – не застал. Взял топор, пришел в дом тёщи и отрубил жене голову. Но у этого мужика брат полковник, служил не последней пешкой каком-то штабе. И он помог устроить братца в психушку, «подлечиться». Причем даже не в «спец», а  в обыкновенную, городскую. Там он пробыл чуть больше четырёх лет в весьма вольготных условиях. Человек он был абсолютно здравым и пользовался полным доверием со стороны врача.
 Четвертый случай: какой-то родственник секретаря райкома партии был задержан за хулиганство. Во время беседы врезал Начальнику ОВД по физиономии. Вместо тюрьмы отделался двумя месяцами пребывания в городской психушке. В ней он почти не ночевал, лишь отмечался. Ещё пример. Племянник зав отделения во Владимирской психушке (где я содержался), в период службы в армии пытался изнасиловать медсестру. Или изнасиловал? Уже точно не помню. Возбудили уголовное дело. Но дядя-психиатр добился экспертизы и перевёл его под своё крылышко.
Подобных случаев не мало. За крупные взятки, с помощью института Сербского уклонялись от тюрьмы или расстрела. Со мной сидел некий Роман  из Оренбурга. Его родичи были кем-то, на фабрике пуховых платков. Рома собирался жениться, но родственники невесты возражали. Тогда он убил мать и бабушку своей невесты. Этот «поступок» обошелся ему в пять лет спец/психушки. Ходили упорные слухи, что были выплачены большие деньги экспертам – психам из института Сербского. Содержался он в очень вольготных условиях. По характеру спокойный, уравновешенный; типичный сангвиник. Абсолютно здравый человек, плюс деловой и не без таланта.  Романа часто навещали родственники. Сведущие люди утверждали, что приезжали они с богатыми подарками для псих - врачей.
Какой-то скептик возразит. Откуда, мол, такая уверенность, что все эти люди абсолютно здоровы? Уверенность оттого, что наблюдал их месяцами и годами. И потом, Вы же почему-то не сомневаетесь в здоровье спецназовца Эдуарда Ульмана, Чикатило или  Буданова? Ульман хладнокровно убил и сжёг 6 совершенно невинных людей. Если бы он убил своих: жену, отца, мать и т. д. Или же убил кого-то с целью ограбления; то такие поступки можно объяснить «эмоциями», чрезмерной жадностью. А он убил незнакомых ему людей с такой же легкостью, как иной прихлопывает комара, не отвлекаясь от беседы с приятелем.
Среди псих - врачей Сычевки были наркоманы, гомосексуалисты, садисты – на любой вкус, как говорится. Можно ли представить, чтобы кто-то пришел устраиваться на работу по поддельным документам, в качестве пилота пассажирского самолёта или врача – нейрохирурга? А вот психиатром – запросто! Потому что психиатр – самая спекулятивная и «мутная» профессия. Все их докторские степени и профессорские звания гроша ломаного не стоят.
Мне рассказывали, как в Сычевской спец/психушке около 3 лет работал псих - врачом мошенник. Но один случай даже меня удивил. В 1970 году, кажется в Известиях, появилась большая статья о некоем психиатре Горелике, осужденном к 10 годам заключения. Этот человек около 10 лет проработал Главным психиатром Владимирской области, не имея даже среднего образования. Он добился звания заслуженного врача, получил какой-то орден, и подготовил кандидатскую диссертацию (В смысле, нанял человека, который ему написал). Попался на «мякине» - при попытке украсть аттестат зрелости. Кроме того, обнаружилась растрата в 10 тысяч рублей. Талант?! – бесспорно, - но какой? Однажды я прочел историю про одного человека. Тот ухитрился продать крупным бизнесменам Франции за большие деньги Эйфелеву башню, на металлом. Но башня-то, слава Богу,  стоит пока. А с псих - врачами всё сложнее и гораздо хуже. Потому что касается судеб, здоровья и жизни многих людей.
В мае 2006 года  меня пригласили на одну из передач в прямом эфире кабельного телевидения. Проводился диспут с профессором-психом Михаилом Виноградовым. На самом деле диспута не получилось. Скорее его монолог. Так как этот профессор занял почти две трети эфирного времени. Виноградов преподавал в школе НКВД-ФСБ, консультировал этих «рыцарей» плаща и кинжала. Сотрудничает с ними и сегодня. Естественно, продолжает защищать родное ведомство. Я ему напомнил о спец/лабораториях НКВД-ФСБ, где в массовом порядке умерщвляли людей, испытывая на них химическое и бактериологическое оружие, различные яды. Разрабатывали методы бездоказательного убийства. И чем же тогда Ваши хозяева-работодатели отличались от гитлеровских палачей, типа Менгеле, объявленного военным преступником? – задал я риторический вопрос.
Все разведки мира этим занимаются – спокойно ответил, сей «врач». Только г-н Виноградов сознательно «не хочет знать»,  что в СССР к смертной казни массово приговаривали самых обычных людей, граждан своей страны – не злобных преступников. А Менгеле проводил свои опыты над пленными, а не над собственными гражданами.
Я не удивлюсь, если вдруг обнаружится, что в подобных изуверских опытах участвовал и сам Виноградов, коль так уверенно оправдывает эти преступления. В процессе своего монолога он заявил, что четверть населения психически больны. А где гарантия, что Вы сами не попадаете в эту четверть? –  спросил я Виноградова.  Он лишь самодовольно рассмеялся. Такие люди хорошо осознают свою неприкасаемость. Закон не для них. Какие бы преступления ни совершали служители палачества, Власть их всегда защитит. Лишь смена власти способна изредка восстанавливать справедливость.
В одной палате со мной находился пациент, по возрасту около 40 лет. Не помню, за какие грехи попал. Но что меня поразило! С уверенностью, в которую трудно не поверить, он утверждал, что, не моргнув глазом, может расчленить живого человека. Может вскрыть ему грудь или брюшину и вырезать там что угодно, не обращая никакого внимания на стоны, мольбы или крики жертвы.  По всем внешним признакам этот пациент был психически абсолютно здоровым человеком.
И я подумал, что к этому классу людей относятся и такие, на первый взгляд разные персоны, как Чикатило, Ульман, профессора подобные Михаилу Виноградову. Их всех объединяет отсутствие человечности, в просторечии - совести. Это и есть истинное «эмоциональное оскудение личности». У них главный жизненный принцип – служба Хозяину. Меня давно коробит выражение «Собака – друг человека». На самом деле собака «друг» Хозяина, который её дрессирует и кормит. И собака - враг всем остальным, на кого хозяин укажет пальцем. То же самое и с некоторыми людьми.
А вот примеры иного плана из того же института Сербского. В период войны русский мужик, Бреславский Николай Иванович бежал в Турцию. В 1945 году был выдан. Осудили на 10 лет лагерей. В лагере ни от кого не скрывал, что будет добиваться выезда. Освободившись, приехал в Москву и с вокзала пошел искать Турецкое посольство. Едва прошел пару кварталов, его задержали товарищи в «штатском». Дальше, как обычно: Лефортово, Сербский и Сычевская спец/психушка. При мне он уже содержался лет 18 -19. Думаю, там и умер.
Ещё пример. Виталий Бублик, украинец; в период оккупации, подростком подрабатывал на дорожном строительстве. После войны «за сотрудничество» получил 10 лет. Отсидел полностью. Во время приезда Президента США Никсона в 1959 году, Бублик приехал в Москву, пошел на американскую выставку и разоткровенничался с гидом. Рассказал, за что сидел и как сидел. На выходе с выставки был задержан. Дальше по шаблону – Лефортово, Сербский, Сычевская спец/психушка. При мне отсидел уже 15 лет. Могу утверждать, что психически был здоров. Вероятно, там и умер. Примеров можно приводить много, «хороших и разных».
Но, видимо пора, рассказать и о собственных «тайнах». Всё-таки, в отличие от ранее упомянутых товарищей – рядовых отрубателей голов и заживосжигателей, я представлял собой «особую общественную опасность для общества» - цитирую по тексту Определения суда. Ну, а в окончательном варианте получил статус  ООГП (особо опасный государственный преступник). Итак, за что же  удостоился такой «чести»?
Моя ГУЛАГовская одиссея уникальна. Сначала продержали 5 лет по психушкам, включая тюремного типа. А потом, ещё около 12 лет по лагерям и тюрьмам. В процессе всех четырех судимостей проводились соответственно и четыре экспертизы. Все последующие, - автоматически дублировали первоначальный диагноз. Его сформулировал в институте Сербского некий Фокин Альберт Александрович, называвший себя врачом-психиатром. Я уверен, был он услужливой пешкой в руках профессора Лунца Даниила Романовича (чтоб ему в гробу лишний раз перевернуться). Так называемый «доктор» Лунц выполнял прямые указания Лубянки.
 Коротко расскажу, как вообще психушка вошла в мою диссидентскую биографию.
Я работал электромонтером на радиозаводе, жил в общежитии. Арестовали 14 апреля 1970 г. в кабинете городского Прокурора, куда вызвали по повестке. Произошел краткий диалог. Меня спросили: «Кукобака, почему Вы систематически выступаете против Советской власти?»
- Я, товарищ Прокурор, принципиально не могу выступать против советской власти. Потому что являюсь простым рабочим, а советская власть – идеальная для  рабочего человека.  «Советская» - производное от слова совет, советоваться. Но за свою жизнь пришел к убеждению, что с нами Власть никогда не советовалась.  Иными словами, Советской Власти у нас нет, и никогда не было. За неё только предстоит бороться. Сзади легонько хлопнули по плечу. Обернулся – милиционер протягивает наручники.
После ареста провели обыск. Были изъяты и приобщены к уголовному делу по ст. 190-прим УК РСФСР следующие вещи. Две работы первого курса  по немецкому языку.  4 или 5 спортивных грамот, конспект  работы Вильгельма Либкнехта «Никаких компромиссов», выписка из местной библиотеки о прочитанных книгах по марксизму, комсомольский билет. Кроме того, заявление на имя Брежнева, статья «Открытое письмо английскому писателю Айвору Монтегю». В ней я выступал в защиту русского писателя Анатолия Кузнецова. Ещё были географические карты нескольких Западных стран и  хороший ножик (не совсем перочинный).
Так как я не скрывал своих антикоммунистических убеждений, следствие продвигалось быстро. Кроме «антисоветчины», мне приписали ещё сбор оружия с целью подготовки к переходу границы. Сделали всестороннюю экспертизу ножа и убедительно доказали, что убить человека им можно. А можно ли убить человека утюгом, скалкой или пустой бутылкой из под шампанского? - иронизировал я над следователем.
Заминка получилась, когда я твердо заявил следователю Федосову, что категорически отказываюсь от адвоката и намерен защищать себя в суде сам. После этого следователь направил  меня на амбулаторную псих - экспертизу, где я был признан здоровым. Потом моё дело было передано в следственный отдел УКГБ по Владимирской области.  Перевозили из Александровской тюрьмы не по этапу (видимо опасались утечки информации). За мной лично приехал на служебной «волге» Начальник след/отдела УКГБ по Владимирской области м-р Павел Евсеев. Никаких наручников, посадили рядом с оперативником. И так, с комфортом, проделали путь от Александрова до Владимира.  Во Владимире пару раз вызвали на допрос. Бред следователя Федосова, о якобы готовившемся мной побеге за кордон из дела исчез, вместе с ножом и наручными часами.
Однажды следователь Евсеев пришел несколько озабоченным.
- Послушай Михаил, я вот внимательно ознакомился со всеми  твоими материалами и вижу,  дела то у тебя, в сущности, никакого нет. Ты вот что: подпиши-ка вот эту бумажку. Ты и себе и нам услугу окажешь. Отправишься на свой завод и работай там, на здоровье. Только языком особо не болтай лишнего. Я прочитал поданный мне листок. В нем, некий человек в форме донесения писал, мол, гражданин Кукобака в таком-то месте  встречался со статс-секретарем посольства Западной Германии Мюллером и имел с ним беседу.
-Что за чушь?! – удивился я,  даже не дочитав толком до конца бумажку. Если я правильно догадываюсь, этот Мюллер чем-то Вам насолил, но я то здесь при чем?
-Да ты не ломай себе голову; остальное - не твоя забота. Подпишешь и пойдешь себе работать на старое место. Никто об этом не узнает, только сам язык не распускай  – продолжал убеждать следователь.
-Согласен, никто об этом не узнает. Но сам-то я, всю жизнь буду помнить, что сделал пакость человеку, которого не знал и не видел.  Нет уж! Если этот Мюллер чем-то Вам не угодил, - сами на него управу ищите. Я здесь Вам не помощник.
Евсеев недовольно поморщился:  Значит, не хочешь подписывать?!  Ну, хорошо, Кукобака. Тогда мы тебе такое устроим, что всю жизнь будешь раскаиваться.
-Да чихать я хотел на Ваши угрозы! – тут уж я отбросил всякую «дипломатию».
Через несколько дней снова вызвали к следователю.
- Вот Кукобака, поедешь в Москву. На псих - экспертизу направляешься – благодушно улыбаясь, сообщил м-р Евсеев.
-А я не нуждаюсь в Вашей экспертизе!  - А тебя и спрашивать никто не будет.  В тоне следователя послышались нотки злорадства. Так я оказался в институте им. Сербского.
После экспертизы меня целый год продержали в тюрьме на режиме строгой изоляции, в полном неведении относительно моей участи. Однако я не сидел в пассивном ожидании. Постоянно писал протесты. Искал контакты, с целью пробить «стену молчания».  Наконец, сумел достичь цели. Кто-то из политзаключенных сделал запрос в Ген. Прокуратуру в отношении меня (и возможно ещё куда-то). Наконец, 6 сентября 1971 года Начальник спец/части тюрьмы скороговоркой зачитал мне Акт экспертизы из института Сербского.
Я не всё расслышал и не всё услышанное запомнил буквально. Но отдельные фрагменты запомнились на всю жизнь, настолько они меня поразили. В акте утверждалось, что  «…занятие спортом, увлечение иностранным языком, а также интерес к философии – результат болезненных изменений личности…». Ещё там говорилось, что «… Кукобака страдает  эмоциональным оскудением личности…».   Потом Начальник спец/части добавил, что суд надо мной состоялся 4 ноября 1970 года, о чем мне якобы сообщалось. Это, была наглая ложь.
            Со своим заочным  Приговором по делу №2-3с от 4 ноября 1970 года впервые смог ознакомиться  лишь через 20 с лишним лет, когда добился реабилитации. И кое-какие тайны приоткрылись, но далеко не все.      Процитирую из Приговора, описания некоторые своих преступлений. Они вполне заслуживают того, чтобы их внимательно прочесть и осмыслить. Чтобы осознать, в каком направлении мы движемся сегодня, и какое  будущее нас может ожидать.
«В июле 1969 года в общежитии Киевского завода химикатов в присутствии Тупицина и др. Кукобака клеветал на положения Конституции СССР и на сообщения советской печати и радио».
 «В сентябре 1969 года в цехе №8 радиозавода в городе Александрове в присутствии Лобанова, Румянцева и др. Кукобака клеветал на советское правительство».
«В ноябре 1969 года в цехе радиозавода в присутствии Лебедева, Лобанова, Куванова, Коляжнова, Королина и других рабочих Кукобака возводил клевету на социалистическую демократию, восхвалял при этом так называемые буржуазные свободы слова и печати».
 «В декабре 1969 года на территории Московского Кремля в присутствии экскурсантов Кукобака клеветал на советскую действительность и советский государственный строй».
 «На вечере под Новый Год в женском общежитии в присутствии   Романенковой, Барановой, Федосеевой, Чурсанова и др. Кукобака восхвалял жизнь народа за границей и клеветал на положение рабочего класса в СССР».
 «В феврале 1970 года во время уборки территории радиозавода в присутствии Ионова, Безымянного и других Кукобака враждебно отзывался о лозунге: «Жить и работать по Ленински».
Хорошо запомнил этот эпизод. Потому как совершил маленькое «открытие». Глядя на лозунг, я сказал соседу: «Смотри! В немецком языке работа – арбайт, а раб – шклаве. В английском, рабочий – вокер, а раб-слейв. И лишь в русском языке: рабочий, работать и раб – слова одного корня».  Не думал тогда, что мой скромный  экскурс в лингвистику войдет в материалы дела, как состав преступления.
            Цитирую дальше из Определения суда.
 «В разное время марта 1970 года в общежитии радиозавода в присутствии Мазура, и Грунина Кукобака клеветал на внешнюю политику Советского правительства и сообщения печати, на КПСС и советскую действительность».
Надеюсь, привел достаточно примеров упорной работы следователей КГБ.  Все остальные мои «преступления» по этому делу, примерно такие же.
По совокупности совершенных деяний, а также учитывая, что занятия спортом, изучение иностранного языка, интерес к философии (чтение марксистской литературы) – «результат болезненных изменений личности» согласно заключению виноградовых - фокиных  из Сербского; в итоге я и был признан представляющим «особую общественную опасность для общества». Это, уважаемые читатели оказалось едва ли не серьезнее, чем заживо сжечь или отрубить голову своей жене или соседу.

Tags: homo patiens, карательная психиатрия
Subscribe

  • Можем эуфиллин уколоть

    И коргликон. А в больницу не отвезем. Сдайте анализ на ковид сначала. Прям с утра сдайте. И с чистым анализом приходите. А я ещё удивлялся " 5000…

  • Профилактика КОВИД-19

    Клинический случай: С пожара по скорой поступают трое. Двоих привезли в одной машине, отца и дочь и третьего позже. В деревне для зашиты от…

  • Психиатрическое

    У меня теперь старперская привычка. И даже не одна - много. Среди прочего, это утренняя прогулка полчаса - час. Утром вышел и вижу "грязную скорую"…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments